"Еврейское остроумие"

www.utro.ru

Еврейское остроумие / Сост. и комм. З. Ландман; пер. с нем. Ю. Гусева и Н. Михелевич. – М.: Текст: Лехаим, 2006.

Знаете ли вы, что слово "хохма" произошло от еврейского "мудрость"? Еврейский юмор, так же как и юмор английский, – вполне самостоятельное культурное явление и, по мнению Зальции Ландман, специалиста по истории и языку евреев, представляет собой в первую очередь сокровищницу мудрости.

Специфический анекдот появился у евреев Центральной и Восточной Европы в XVIII столетии. Его особенная, горько-смиренная интонация порождена обстоятельствами места и времени. Евреи должны были проживать, учиться и работать вне рамок общества, образованного этнически исконным населением. Вспомним знаменитую "черту оседлости", границ которой не смели пересекать евреи в России. Может быть, именно благодаря этому отторжению евреям удалось не ассимилироваться, сохранив свою культуру при отсутствии собственной страны.

Для того чтобы появилась настоящая острота, говорит Ландман, "не должно быть ни малейшего шанса бороться против гнета иначе, нежели таким путем. Когда имеются реальные шансы духовной или политической революции, остроумие быстро переходит в памфлет, в лозунг, наконец, в действие. Острить может лишь тот, кто страдает". Трагический смысл имеет, например, так называемая "хуцпе" (дерзость), на которой построены многие анекдоты. Хуцпе – это смелость, которая ничего не стоит, это попытка обозначить недовольство унижениями при осознании самоубийственности настоящего мятежа.

Собиратель анекдотов Александр Московский писал: "Еврейский анекдот с еврейским акцентом – это то, что нееврей не поймет, а еврей уже слышал". Истинно еврейский анекдот основан прежде всего на знании Талмуда, а также на знании ритуала, которым пронизана жизнь правоверного еврея. Одним словом, настоящего, подлинного еврейского анекдота мы с вами и не нюхали! А все то, что бытовало под этим обозначением в Союзе – пошлая подделка. Кстати, интересно, что многие анекдоты из серии про новых русских – это переделанные еврейские. Тем более что среди последних очень много образчиков, посвященных торгашеству и скупости, ведь торговля была едва ли не единственным видом деятельности, которым евреям не возбранялось заниматься.

По большому счету, эта книга – не сборник анекдотов, хотя задумана именно как таковой. Эта книга – энциклопедия жизни восточноевропейских евреев, окрашенная в трагикомические тона. Прочитав ее, я узнала об их жизни, быте и отношении к миру больше, чем узнала бы из многотомной истории. Не в последнюю очередь благодаря комментариям, которые помогли посмеяться над труднопереводимыми фрагментами.

Если попробовать перечислить все темы, на которые разбиты подборки анекдотов в этой замечательной книге, то, пожалуй, как раз закончится лимит газетной статьи. Тут тебе и раввинская мудрость, и армейский юмор (разумеется, не то, что вы подумали), и брачно-любовные недоразумения, и антисемитизм, и строгости ритуала, и прелести Земли обетованной. Кстати говоря, с ее обретением евреи постепенно утрачивают пафос изгнанничества и угнетенности, а вместе с ним – и еврейское остроумие. "Юный Израиль лишен чувства юмора как Библия", замечает Ландман.

13.02.2007 10-11